Дыхание пресеклось от накрывшей волны оргазма — одиночество снова одержало победу. Именно в такие моменты она сильнее обыкновенного чувствовала, что осталась одна, наедине со своим желанием. И нет иного пути, кроме как просто отдаться на милость забвения мимолетного удовлетворения.

Холодная. Сухая.

Ее плоть не принимала его.

Отвернув лицо, Морриган закусила губы, чтобы вытерпеть то, что она отвергала на всем протяжении их брака, которому этим днем, а вернее сказать, этой ночью, исполнился ровно год. Он стиснул зубы. Несмотря на репутацию одного из самых распущенных мужчин Англии, у него не хватило бы совести искать себе другую, — он был вынужден утолять свою страсть с женщиной, которой раз за разом доставляло удовольствие отказывать ему. Его ветреная натура не могла мириться с этим.

Его спина выгнулась, он погрузился глубоко внутрь жены. Напряжение сконцентрировалось в основании позвоночника. Боже, какое расточительство! Это не ее вина, не Морриган. Он не понимал, не мог видеть за своей собственной страстью. За своими собственными потребностями. Но он действительно желал, действительно жаждал. Большего. Больше, чем это. Больше, чем просто супружеский долг. Гораздо больше …

Дыхание пресеклось от накрывшей волны оргазма. До этого он не чувствовал, как был одинок, а сейчас осознал, что в эти моменты всегда будет оставаться таковым. И нет иного пути, как просто отдаться на милость забвения мимолетного удовлетворения.

Глава 1

Дорсет, Англия, 1883 год.

Хлыст поднимался и опускался, снова и снова, выбивая тихий ритм.

Комната вмещала в себя темный лабиринт геометрических фигур: бесцветный куб кровати с балдахином, матовый цилиндр прикроватного столика, темный прямоугольник стула. Под пологом в постели тихо, как неживая, лежала женщина, чье аристократическое лицо выделялось бледным пятном на фоне окружающего полумрака спальни. Идеально белый чепец полностью укутывал голову девушки, начисто лишая свою владелицу женственности, уступчивости, легкомысленности.